Похоже, российская экономика действительно стабилизировалась. По крайней мере, предположить это можно теперь, анализируя целый блок данных, а не отдельные, вырванные из контекста цифры. Отмечает в программе «Реплика» экономический обозреватель Николай Корженевский.
Наиболее свежий повод для надежды — индекс менеджеров по закупкам, или индекс деловой активности PMI. Он составил 50.2 пункта. А водораздел, черта между спадом и ростом — 50 пунктов ровно. Судя по данному показателю, ситуация в обрабатывающей промышленности улучшается уже два месяца подряд, и вот даже удалось зарегистрировать некоторый прирост выпуска. Один из ключевых субкомпонентов индекса — новые внутренние заказы — вырос сразу до 51.6 пункта. Отрицать наличие хороших новостей в этом сложно. Промышленность стабилизировалась. Индекс PMI считается опережающим показателем. Он характеризует настроения в отрасли. И поэтому особенно важно, что цифры по активности хорошо сочетаются с данными других источников, например, того же Росстата. Напомню, что темпы падения ВВП стабилизировались и составляют сейчас -3.8%. Месяц к месяцу, напомню, в сентябре мы получили прирост ВВП впервые в этом году. Инвестиции также удивляют в хорошем смысле — они снижаются удивительно медленно — на 5.6%, согласно сентябрьским данным. Это также подтверждает наличие улучшение во вторичном секторе экономики. Причины стабилизации понятны. Главную роль сыграл плавающий рубль, который, во-первых, подешевел, а во-вторых, стабилизировался. Кроме того, бизнес в последние месяцы вел себя исключительно осторожно, ориентируясь на полноценный глубокий кризис. В результате компании столкнулись с падением запасов, и мы наблюдаем процесс их восстановления. Теперь подождем индекс PMI и прочую статистику по сектору услуг. Ведь ему, в отличие от промышленности, слабый рубль сильно портит жизнь. Торговля, строительство, финансы — все это секторы, которые больше других пострадали от быстрого ослабления нашей валюты и до сих пор не восстановились. Сейчас необходимо, чтобы и там наметилась стабилизация. И тогда 2015-й год мы, скорее всего, завершим без новых потрясений. На экономическом фронте, по крайней мере, сиюминутных рисков не видно. Может несколько возрасти волатильность на валютном рынке. Компаниям необходимо выплатить порядка 12-13 миллиардов внешнего долга, плюс Минфин по традиции в декабре отдаст рынку большой объем рублевой ликвидности. Но уже в январе ситуация должна развернуться, и наша валюта получит сезонную поддержку. С точки зрения полугода, тут все более-менее сбалансировано. Главным фактором неопределенности и настороженности является геополитика, но она от настроений менеджеров по закупкам не зависит. Большой финансовый вопрос, но уже 2016-го года, — влияние фискальной политики на экономический рост. Бюджет сверстан исключительно жестким, предусмотрен дефицит в размере лишь 3% ВВП, чего, конечно, не хватит для масштабной поддержки экономики. Мне до сих пор непонятно, отчего мы не хотим довести дефицит до хотя бы 5% ВВП. Многие страны — экспортеры-нефти действуют именно так, а иногда и радикальнее. И это отнюдь не какие-то страны маргиналы: по оценкам МВФ, в Саудовской Аравии дефицит бюджета составит 8% ВВП, в Ираке и Бахрейне 6%. С общим госдолгом России на уровне всего лишь 10% ВВП даже три года относительно больших дефицитов бюджета не создадут никаких дополнительных макроэкономических угроз. Зато хорошо поддержат зарождающееся восстановление экономики. Значимых рисков вообще не возникает, если эмитировать рублевый долг и продавать его внутри страны. Да, это сложная задачка, но для их решения и существует правительство. Минфин не должен превращаться в бухгалтерию, которая подсчитывает, при каком курсе рубля дебет сойдется с кредитом. Требуется изобретательность. И, конечно, контроль за расходами, но тут мы снова выходим на вопросы, лежащие вне экономической плоскости.
Автор публикации
